Поэт Бо Цзюйи

---

Японская скульптура высотой 25 см. из бронзы с тëмной благородной патиной изображает стоящего мужчину: в правой руке он держит изогнутый жезл жуи с позолоченным навершием в форме шляпки гриба линчжи, (жезл жуи – символ власти и исполнения желаний), левая отведена за спину. Голова с причëской в виде пучка, убранного под прямоугольный платок, повëрнута чуть влево и приподнята, а лицо с тонкой моделировкой черт выражает спокойную задумчивость. Мужчина одет в китайское платье, накидку, завязанную спереди длинным шнуром с кистями, и туфли с мягко загнутыми носами. Настроение героя и его одежда могут характеризовать его как литератора, интеллектуала, находящегося в состоянии глубокого раздумья или поэтического творчества.

С жезлом жуи в китайской живописи и искусстве часто изображается Бо Цзюйи (772–846), знаменитый поэт эпохи Тан. Его биография примечательна, и в Китае и Японии часто приводилась как образец жизни «благородного мужа», человека совести и высокого духа. В ранние годы, служа чиновником, Бо Цзюйи активно занимался реформами налогообложения, его заботила судьба простого народа. В то же время, он уже был прославленным поэтом. В поздние годы жизни, устав от чиновничьей службы, он вëл уединëнный образ жизни, и его часто изображали в образе мудреца или отшельника с соответствующими атрибутами, включая жезл жуи, что символизирует душевный покой, мудрость и душевное равновесие. Этот атрибут сближает образ поэта с фигурой бессмертного (святого) сэннина  Фу-сина - одного из «трëх звëздных старцев» в составе группы бессмертных, божеством благополучия и процветания, который изображался с таким жезлом. В руках Бо Цзюйи этот магический предмет подчëркивает божественную природу поэтического дара, мудрость литератора, его близость к гармонии. В Японии китайские поэты высоко чтились, знание китайской поэзии отличало образованных самураев, военных чиновников, которые сами часто были признанными поэтами своего времени.

В поэзии Бо Цзюйи, в основном элегического настроения, печаль всегда сопровождается острым переживанием красоты окружающего мира, отражëнная в его повседневных мелочах, как в стихотворении «Во дворе прохладной ночью»:
Роса на циновке –
И капли еë как жемчуг.
Мой полог под ветром –
И тень его словно волны.
Сижу я печальный –
С деревьев листва слетает.
В садовой беседке –
Так много луны сегодня.

Моделировка и отливка фигуры отличаются высоким качеством и мастерством скульптора. При наличии больших участков гладкого металла на длинном одеянии поэта, отдельные детали, как и лицо, демонстрируют изящество проработки. Так, орнамент на туфлях, витой шнур с кистями, драпировка платка на голове отличаются лаконичным, но тонким рисунком и точной обработкой металла. Позолоченная шляпка «волшебного гриба» на жезле создаëт яркий акцент в сопоставлении с тëмной благородной патиной.
Интерпретация формы и отбор деталей для изображения в скульптуре отличаются лаконизмом и изяществом: длинные линии обрезов рукава и тонкие линии швов на накидке визуально придают фигуре стройность и собранность; тщательно отобранные детали не разрушают образ, но подчëркивают его целостность. Такое внимание к завершëнности формы характерно для пластики 1920-1940-х гг., создававшейся под влиянием западного стилистического течения ар-деко, однако в Японии этот стиль приобрëл более мягкие, текучие линии и минимализм, присущий традиционной японской эстетике. Влияние ар-деко продлилось в Японии вплоть до 1960-х гг., и особо ярко прослеживается в произведениях художественного металла. 

На основании фигуры, между плоскими рельефными изображениями подошв, помещена вырезанная в металле марка: Тохо саку, «Сделал Тохо».
Этот прекрасный коллекционный образец японской бронзовой пластики середины XX века (период Сëва, 1924-1989) находится в галерее «Евразия».